Эсхатологические представления вырастают на базе повседневных эмпирических наблюдений, продиктованных желанием определить все возможные связи и параллели между «миром» (извечным порядком) природы и находящимся в стадии становления «миром» людей, но оформляются они на основе складывающихся «религиозных» представлений. «Древность» практически не знает эсхатологии, делая акцент на индивидуальной жизни человека и развивая астрологический подход, который, пожалуй, впервые именно на Среднем Востоке оформляется в «халдейскую науку». С началом «Осевого времени» как времени вызревания и распространения «цивилизаций» («миров») закладываются основы для развития «исторических» представлений, на основе которых выстраивается педагогическая парадигма «исправления» «всего» «рода человеческого». Максимально полного развития «педагогическое» понимание истории достигло в рамках иудейско-христианской традиции.

Соперничество за право на истинный метод толкования Писания между двумя главными богословскими школами поздней античности, александрийской и антиохийской, хорошо известно. Конфронтация в сфере церковной политики часто проецировалась исследователями и на богословские позиции двух школ; в «школьном» же богословии противоречия между традициями выражаются кратким тезисом: «антиохийский буквализм против александрийского аллегоризма». В этой статье я постараюсь показать, что несмотря на явные различия, обе школы имели схожие позиции по вопросу о состоянии воскресшего тела Иисуса Христа, а также, в расширительном смысле, и всех воскресших праведников, что дает возможность взглянуть на различия взглядов скорее как на диалектическое соперничество, нежели чем на непримиримое противостояние.